Еще больше он не любил "познавательную" или "мыслительную" деятельность. Почему? Да ведь он, Броник, спинозистом был. А Спиноза в "Этике" сказал: хочешь познать вещь - сделай ее. И тут уже по Оккаму: зачем множить сущности?

В.К.

Учебники утверждают: источник мышления - практическая деятельность.

На мой взгляд - желание быть понятым другим человеком. Например, желание ребенка быть понятым взрослым. А чтобы это желание сбылось, потребуется, в том числе, и "практическая деятельность".

В.К.

Примерно так же, как к социологии перепончатокрылых, уважаемый Леонид. В конце концов, пчелиный улей - весьма сложная "социальная организация". Про нее Б.Мандевиль даже "Басню о пчелах" сложил - в назидание людям...

В.К.

Удачи!

В.К.

Спасибо за оценку.

Диссертацию можно защищать в любом совете, если он соответствует ее специальности. Но, по понятным причинам, это - не всегда оптимальный путь, связанный с рядом рисков.

Один из способов оптимизировать его - договориться с кем-либо из членов диссертационного совета о том, чтобы он дал согласие быть соруководителем или консультантом Вашей работы. А еще лучше, если Ваш научный руководитель сам является членом этого совета.

В.К.

В своих страшных снах дети – как и взрослые, кстати – в символической форме изживают те проблемы и трудности, с которыми сталкиваются во время бодрствования. Это вовсе не всегда – психологические травмы, вызывающие тревожность, страх, стресс и т.д., что в итоге способно приобрести острые, в том числе - в невротические формы. Это могут быть любые жизненно важные для ребенка психологические проблемы, которые требуют своего разрешения, но пока не разрешены. Например, стеснительность в общении или неуверенность при выполнении новых действий (в процессе рисования или игры на музыкальном инструменте, например) – для ребенка очень большие проблемы. Для него сложнее не попасть мячиком в цель, а обрести уверенность в том, что это получится. И если не получится – понять, что нужно не пугаться неудачи, а пробовать еще и еще.

Страшные сны, по-своему, помогают ему справиться с такими проблемами. Ведь у ребенка на уровне сознания еще не сложились способы их переживания, а значит - и разрешения. Эту «работу» проделывает детское бессознательное во сне. Другое дело – взрослый, у которого «аппарат» переживания психологических проблем в сознательной форме уже должен сложиться. Если его преследуют постоянные кошмары (т.е. сознание передает свои функции бессознательному), то это говорит о том, что данный «аппарат» по каким-то причинам либо не сформирован, либо нарушен. Здесь нужна помощь психолога-консультанта и психотерапевта.

Конечно, специалисту детские сны могут много рассказать о том, что ребенка реально волнует. При этом систематический характер страшных снов, повторяемость сюжетов, острота переживаний, глубина и устойчивость впечатлений от сна может свидетельствовать о психологическом неблагополучии малыша. В этом случае сам сон становится травмирующим фактором: ребенок начинает бояться темноты, отказывается спать один или, вообще, испытывает страх перед сном. Восстановить утраченное психологическое благополучие ему поможет психолог.

В.К.

Спасибо, но мы с сайтом претендуем лишь на маленькую частичку мира (лучшую). А чтобы не бояться погружения - записывайтесь на курсы дайвинга. У меня есть хорошие инструкторы - могу порекомендовать.

В.К.

OK. Спасибо.

В.К.

Уважаемый Геннадий,

Попробую кратко объяснить, почему я – «не(из)истов» и против партийного растаскивания философии на «измы» (включая материализм и идеализм).

Маркс - диалектик настолько, насколько он - гегельянец. Гегелевское «самопорождение человека в деятельности (труде)» необъяснимо без спинозовской causa sui (ключа к пониманию смысла диалектической контроверзы «природа творящая» - «природа сотворенная»). А ведь между Гегелем и Спинозой были еще Кант и Фихте (о Шеллинге - разговор особый), которые тоже работали над этим сюжетом... Causa sui Спинозы уходит своими корнями в Аристотеля (не только в его учении об энтилехии). Об Аристотеле трудно сказать что-либо путное, не зная его учителя Платона. Да и Платон начинал не с целины…

Это и есть то, что В.С.Библер назвал «традициями высокого европейского рационализма». Думаю, можно назвать это без «измов» и излишней патетики просто «философией». Если иметь в виду под философией теорию истины и ее поиска, которая не отделима от духовной практики обретения смысла в этом поиске. Вы спросите: а разве все остальное из того, что принято называть «философией», - не философия? Каждый отдельный случай требует своей оценки. Но могу, например, сказать: неопозитивизм или постмодернизм (выросший, кстати, из левацки, «по-партийному» переработанного марксизма) принадлежат, скорее, к категории «философствования», а не «философии», поскольку такой теории в себе не несут и такой практикой не являются. Ильенков – просто философ, ну напишите с большой буквы: «Философ», если Вам так нравится.

Я тоже придерживаюсь этой «философской» линии и занимаюсь «философской» (а не «марксисткой») психологией. Да, мы начинаем с того, с чем непосредственно связывает нас историческое время – с Ильенкова, а значит, и с Маркса. Но нужно сознавать, что вытащив это звено, мы потянем всю цепочку. Беда «марксисткой» психологии заключалась в том, что она ограничила себя толкованием положений Маркса и попытками «примерить» их, как платье к фигуре, к изучаемым ею феноменам (то против чего еще Л.С.Выготский в «Историческом смысле психологического кризиса»). Редкие исключения Вы найдете в работах С.Л.Рубинштейна и В.В.Давыдова, в значительно меньшей степени – Л.С.Выготского (что не обесценивает его гения). Марксовы цитаты в текстах того же А.Н.Леонтьева бьют мимо цели. Почему? Да потому что они не включены в контекст теоретизирования, потому что не выстроен сам этот контекст. А ведь это еще и контекст поисков Аристотеля и Фихте, не говоря уже о Спинозе и Гегеле, – поисков, которые прошли «мимо» «марксистской» психологии (и психологии вообще).

Следует также понимать, что линия «Платон – Ильенков» - не голый ствол, а весьма ветвистое дерево. Пожалуй, наиболее яркой «точкой бифуркации» на этой линии является Кант, из которого вырос целый ряд неокантианских ветвей. Правда, многие из них оказались заведомо сухими – ну так, и отвалились от дерева. Гегель тоже дал свои ростки – Вебер, Хайдеггер, Гадаммер (по выражению Ильенкова, «гегельянец-наоборот»), даже Дьюи… Необычайно плодовитым был Маркс – Плеханов, Лукач, Лифшиц, Ильенков («в центре»), Фромм, Адорно, Маркузе (да и вся франкфуртская школа), Хабермас, многие другие («по бокам»), «православно-романтический» марксист Батищев (на каком-то особом, трудно определимом месте). Так что, идентифицировать себя с теоретических позиций приходится, учитывая и это. Но генетическая общность ствола и разных ветвей - при всей их внешней непохожести - в корнях дерева, которые всегда дадут о себе знать. Подчас – совершенно неожиданно. Как, например, в книге признанного постмодерниста Жиля Делеза «Эмпиризм и субъективность: опыт о человеческой природе по Юму. Критическая философия Канта: учение о способностях. Бергсонизм. Спиноза» (М., 2001) – особенно там, где он затрагивает философию Гоббса и Спинозы (почитайте).

Несколько слов о материалистическом понимании истории. Если главное в нем - положения о том, что (1) «история есть деятельность преследующего свои цели человека» и, что (2) в этой деятельности процесс «изменения обстоятельств» совпадает с процессом «самоизменения» ее субъекта, можете считать меня марксистом. Я не обижусь. А вот, Мартин Хайдеггер, возможно, обиделся бы, хотя квалифицировал второе положение как прорывное для европейской философии.

В.К.

Взаимно!

В.К.