Произвол и штампы сознания

Фрагменты публикации: В.Т.Кудрявцев. Воображение ребенка: природа и развитие. Психологический журнал. 2001. № 6. Статья II.

Ребенок интегрируется в культурное целое творчески, и это - совершенно особая форма творчества [32]. Отсюда, однако, не вытекает, что он своевольно перекраивает содержание культуры по собственным субъективным меркам, наделяя человеческие вещи тем, что им не свойственно. Культура - не аморфная и податливая глина или пластилин. Ребенок застает ее уже обремененной исторической традицией, импульсами действий предшественников и современников.

Он достраивает смысловые поля культуры, реализуя (зачастую - неосознанно) те непроявленные возможности, которые таятся в ней самой. Для растущего человека - это единственный способ проникнуть в устройство мироздания, которое, по словам А.А.Хамидова [49], всегда сохраняет черты открытого процесса миросозидания. Это - единственный способ построить адекватный, целостный образ каждого отдельного предмета, созданного человеком для человека, увидев в нем человеческое произведение. В одинаковой степени это касается и обучения детей пользованию простейшими бытовыми вещами, и к приобщения к сокровищам художественной культуры, и освоения научных понятий. Для того, чтобы постичь реальную сущность предмета, ребенок должен его вообразить (перевести "во-образ"), взглянуть на него с нетрафаретной, а подчас и парадоксальной точки зрения. И в этом - парадокс самого реалистического взгляда на мир. Яркий пример - детские словотворческие опыты, свободная экспериментатика с материальным телом (звуковой оболочкой) слова, - все эти "починщики", "почтанники", "плавальщики", "пескаваторы", "котихи"... Еще К.И.Чуковский [51] показал, а последующие исследования [48] подтвердили, что без них грамматика родного языка не может быть твердо усвоена. Добавим: без этого не могут быть выявлены источники происхождения и границы применимости грамматической (и любой иной) нормы, что и характеризует специфически человеческий способ "обращения" с ней. Аналогичную функцию на разных этапах онтогенеза выполняют различные формы действий-"перевертышей" - инверсионных действий [30].

Перед ребенком - субъектом культуроосвоения встает непростая задача: нисколько не разрушая нормативного, закрепленного общественной практикой значения предмета, он вместе с тем должен выйти за рамки этого значения. Мало того: путь выхода за нормативные рамки он должен найти внутри самих этих рамок. Эту парадоксальную задачу и призвано решать в различных видах деятельности ребенка его творческое воображение.

Силой воображения ребенок выделяет те свойства, которые, будучи латентными, все же являются специфичными для данного объекта, наиболее адекватно отражают его общую, целостную природу. Эти свойства могут или сформироваться в процессе развития объекта или не возникнуть вовсе, так и не претворившись в действительность, оставшись в сфере возможного.

С этой точки зрения, весьма примечательна яркая трактовка своеобразия музыки как продукта человеческого воображения и творчества, которую дал французский поэт и мыслитель П.Валери: "Музыкальная композиция требует выражения знаками действий мелодичных и ритмичных образов, выводимых из "царства звуков", которое мыслится как "беспорядок" - или, лучше сказать, как "потенциальная совокупность всех возможных порядков"... Мир музыки по-своему уникален: это мир звуков, выделенных из массы шумов" [10, с. 128].

Предмет воображения - не вообще "потенциальное", а именно потенциально-специфическое. Обнаружить же потенциально-специфическое свойство вещи значительно труднее, чем просто потенциальное. Потенции каждой вещи - в тенденции универсальны (при желании можно, подобно героям Льюиса Кэролла, играть в крокет, используя фламинго вместо клюшек, а ежей вместо мячей, к тому же постоянно меняя правила игры; на палочке можно скакать как на лошадке и т.д.), тогда как специфика - уникальна. Соединить того и другого вместе - для субъекта особая проблема.

Эта - логическая по своему происхождению и сути - проблема, как правило, остается за пределами рассмотрения в психологии и особенно в психодиагностике креативности. Она элиминируется в силу некоторых, казалось бы, самоочевидных установок, которыми до сих пор сознательно или стихийно руководствуются исследователи творчества ребенка (и взрослого человека). Эти установки, в частности, обязывают ставить "знак равенства" между воображением и произвольным манипулированием образами, фантазией и фантазмами, мысленным экспериментом и умственной комбинаторикой, идентифицировать работу воображения с символическим замещением или переносом признаков с вещи на вещь по внешней, формальной аналогии и др. Альтернативу этим позициям мы с сотрудниками стремились теоретически выработать и экспериментально обосновать в ходе наших исследований [28], [33].

Пользуясь выражением Г.А.Цу